Мрачные Тени

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мрачные Тени » Настоящее » искрометности


искрометности

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Искрометности
http://s019.radikal.ru/i637/1501/7d/211d0603617f.jpg
♫ M83 - Wait

[td bgcolor=#]

10 августа 300 года;
◈ Ночь;
◈ Территория Северной стаи, логово Уруса;
◈ Урус, Цея;

Обстоятельства: Ведьмы, навестив северян, решают переночевать на их территории. Цее не спится, да и ей удобнее всего переговорить начистоту с Урусом тет-а-тет, без лишних ушей и глаз.

Отредактировано Цея (2015-01-24 21:18:51)

+3

2

В пещере стояла звенящая тишина, изредка прерываемая мерным отзвуком капель, падающих где-то в глубинах этого лабиринта. Ни вздохов, ни сонного сопения - Урус отправил всех прочь, пользуясь разнообразными предлогами. Он знал, что часть его северян сейчас рыщет по огромному лесу в поисках добычи: помимо того, что стае требуется пища, ведьмы пожелали скрепить союз жертвенный кровью лесного жителя. Возражать Урус не стал, ибо ему нужны были эти волчицы, и если им взбрело в голову творить колдовство за пределами гор - да будет так. Не одного же из соратников они попросили, в конце-концов.
"Поклятье, что, если?.." - дёрнулся с камня зверь, в пугающем оцепенении уставившись в ночь, словно в дрёме ему при виделось страшное, "- да нет же, глупости."
Одноглазый обратно положил голову на камень, сонно прикрыв вспыхнувший на мгновение глаз. Изувеченная сторона лица снова прикасалась к холоду ночи, пропитавшему его жёсткое ложе.
"Конечно же, охота закончится хорошо, никто из них не пострадает," - уверял себя пытающийся уснуть Хранитель, "- Как мог ты думать о подобном, глупец? Они нам не враги."
Но тщетно он взывал к своему разуму, требуя отдыха. В соседней части лабиринта, имеющей отдельный вход снаружи, сейчас отдыхали местные гостьи. Пусть их пещеры и не имели внутреннего сообщения, волку казалось, что он мельком слышит шёпотки. Или это сонный бред? Урус перевернулся на живот, окончательно распрощавшись с идеей отправится в сонное небытие, и поднял голову. Лунный свет мягко обрисовывал черты его крупного тела, но рубцы на морде и отсутствие глаза всё равно невозможно было ни скрыть, ни приукрасить.
Он вспоминал сегодняшний разговор с одним из северян. Безусловно, союз с ведьмами подсобит в их общем деле, но волки опасаются Порченных. Северян можно понять, Урус и сам с детства слушал рассказы о том, какие невероятные деяния подвластны Ведуньям, так что навязанный образ опасных, непредсказуемых, хитрых тоже щедро селил в его сердце тревогу. Но зверь уговаривал себя, что это всё одни лишь толки. К тому же, сейчас в той кампании, на которую он решился, особо нечего терять.
Лобастая голова с тяжёлым выдохом легла на скрещенные передние конечности. Он думал о многом, тщательно стараясь заставить мысли иметь лишь деловой характер, но на ум непременно лезла одна из тех волчиц, что явились днём на зов простых смертных. Когда в очередной раз дума его перетекла не в то русло, пошевелив что-то в неспокойной душе, Урус тяжело тряхнул головой.
- Невозможно. Нельзя, - неразборчиво буркнул он и положил морду сбоку от лап, пытаясь отвернуться от падающего в глаза света. Тишина снова овладела его сознанием, в которое он заблокировал ход всяческим помыслам. Понимал он только одно: нужно отдохнуть. Сомкнув веки, бурый неожиданно легко отбыл из реального мира.
Волк так и не решил, что случилось раньше: раздались чьи-то шаги у входа или же он увидел перед собой во сне эти ярко-зелёные глаза, но сон как хвостом смахнуло. Урус дёрнулся, обернувшись ко входу, и увидел, что кто-то стоял в проходе.
На сгустке этого тёмного видения горели знакомые глаза.
- Слишком рано, чтобы просыпаться, - раздался ровный голос из глубины пещеры. Волк поднялся навстречу гостье, тщательно скрывая свой испуг, - мои волки дадут знать, если где-то поблизости возникнет угроза, вам нечего бояться, - понимая, что, возможно, говорит абсолютно неуместную ересь, всё же уверенно произнёс он, наблюдая за ведьмой.
"Что ты хочешь здесь?" - вертелся в голове вопрос, который он так и не решился задать. В какой-то момент пришло осознание того, что к чувству негодования навязчиво добавляется тёплый, вновь посыпающийся интерес.

Отредактировано Urus (2015-01-23 23:45:55)

+4

3

В пещере Цеи было душно. Нестерпимо. А может, ей это казалось от того, рыжая не находила себе место? Внутренние беспокойства гложили её, да и не до конца решенные проблемы всё ещё вертелись в голове роем суетливых пчёл. Правильно ли она сделала это – вступила в союз с северянами? Если верить предсказаниям Зои – безусловно. Но спустя столько времени после того, как её младшая сестрёнка лишилась по собственной воле зрения ради этого чудесного дара, она довольно-таки сильно изменилась. Замкнулась в себе, сделалась невыносимо тихой и очень осторожной. Как бы ни сидя тихо в своей пещере, не вынашивала бы Зои мстительные планы по свержению Цеи. Как-то вообще в связи со слабохарактерностью сиамки в это слабо верилось, но кто знает… В тихом омуте черти водятся. И не только они, к слову.
Может, тогда тем более стоило её взять с собой? Врагов ведь надо держать ближе, чем друзей. Но ведь как её пока что ещё миловидная сестра может быть врагом? Ещё в параноика не хватало превратиться. С такой-то властью в лапах – очень просто даже.
Волчица встаёт с налёжанного места, подтягивается и зевает. Ей предоставили, скажем так, отдельные апартаменты, когда её небольшая свита лежала в других пещерах, отдельно от неё. Но даже уединение и ощущение личного пространства не давали заснуть верховной. Всё действовало на нервы: и свободное помещение, и лживая духота, когда с выхода на самом деле дули свежие порывы ветра, и звуки падающих капель, и странная тишина, нависшая тяжёлым куполом над лежанкой. Надо вырваться из этого раздражающего плена. Иначе утром Цея будет рвать и метать.
На ум пришла идея навестить Уруса, предводителя новых союзников.  Не думалось совсем о том, что он спит, чем-то важным занят или просто не будет рад видеть ведьму в своём логове. Нет, не думалось как-то. Или всё дело в ведьминском чутье рыжей?
Цея странно улыбается самой себе и, недолго плутая в лабиринте лежбищ, всё-таки находит свою цель. Запах лидера, Одноглазого Медведя – его ни с чем и ни с кем уж точно не спутаешь.
В темноте плохо было видно собеседника, как и верховная сама ему. Но Цей знала, что её выдают свет её ярко-зелёных глаз. Хм, волчица тоже бы занервничала, если бы её покой нарушила знакомая фигура со светящимися глазами. Тем более у некоторых ведьмы вселяли неподдельный страх. Любопытно, вселяет ли его рыжая в этого бесстрашного здоровяка?
- Слишком поздно, чтобы спать, - в той же манере отвечает волчица, - Да и мы можем сами о себе позаботиться. Но нам льстит ваше мужское внимание.
Не извиняешься за беспокойство, не приветствуешь волка, не просишь разрешения войти. Совсем не тактично как-то. Но, наверное, можно опустить такие формальности новым… друзьям? По крайней мере, хотя бы новым союзникам.
- Хотелось бы кое-что обсудить, прояснить нашу с тобой ситуацию. Но прежде чем это сделать, я хотела бы задать тебе один вопрос.
Спускаешься с возвышения, с каменного образования какого-то, и подходишь ближе к северянину. Лунный свет проникает сквозь расщелины и отверстия в пещере и ниспадающими лучами касается морды Уруса. Старые шрамы и проплешины поливаются холодным светом, и Цея словно ощущает боль, хранящуюся в них. Они ужасны и уродливы, они отталкивают и пугают. Странная жалость проникает в душу верховной, и у неё появляется непреодолимое чувство прикоснуться к этим колючим бороздам и рубцам, погладить их и унять их страдания.
- Ты боишься меня?
Голос дрожал, он не был таким уверенным и холодным каким был до этого и должен был быть.

Отредактировано Цея (2015-01-25 00:32:41)

+3

4

Она спускалась тихо, как кошка, медленно скользила зеленоокой тенью по камням, приближаясь к своей цели. Урус невольно поёжился, представив, что при таком раскладе он выполняет роль жертвы. В ночи присущая ей хромота была совершенно незаметна, а от порождения мрака ведьму отличала только рыжина шерсти, бледно выделяющаяся под касаниями ночного солнца. Лицо её было скрыто в тени, но по характернорму прищуру глаз зверь разобрал улыбку на лике волчицы.
"Бестия," - подумал он, старательно скрывая свой дискомфорт от осознания того, что открыт сейчас её взору, подобно книге, "- всего один шаг назад - и я в тени," - заговорила слабость в его голове. Но как только Урус осознал, что толкует ему собственное сознание, скрипнул зубами и слегка выпрямился, повыше подняв голову.
Она заговорила, продолжая медленно, но не напрямую приближаться. Спускаясь с камня на камень, Цея, казалось, искала подходящую точку опоры, и вдруг остановилась на очередном валуне порядком выше волка, таинственно обозначив цель своего прибытия.
"Вопрос?" Становилось интереснее с каждым движением, с каждым словом. В какой-то момент почудилось, что Хранитель на самом деле и не просыпался: такой странной атмосферой был пропитан этот полуночный визит.
Урус с туманной отстранённостью наблюдал, как спускается к нему волчица, подходит ближе, заставляя упереться лапой в камень в попытке немного отступить, и смотрит прямо в лицо, словно стараясь понять, о чём он думает. Сейчас пред зверем стоял предмет его ночного мечтания, обретший совершенно определённый запах, цвет, источающий живое тепло. Взгляд волка был направлен куда-то сквозь её тело, словно бы он опасался показать свою суть этому всепроникающему взгляду.
Волчица задала странный вопрос, продолжая вглядываться то в единственный янтарного цвета глаз напротив, то в старые борозды на месте второго. Медведю казалось, что он чувствует мягкое дыхание ведьмы, очередной порыв которого вернул его к реальности.
На деле верховная стояла не столь близко; Урусу пришлось слегка опустить морду, чтобы беспрепятственно видеть её. Такая маленькая, тонкая; черты её молодого тела умело выделял ниспадающий призрачными одеяниями свет, заставляя волка напрячься, дабы подавить знакомое с юношества желание. Этот запах. Слишком давно он не оставался наедине со зрелой сукой. Северянин незаметно сглотнул в обилии образовавшуюся слюну.
- Меня пугает не гостья, - Урус сделал медленный, но весьма напористый шаг вперёд, прижавшись к груди волчицы; его нос осторожно опустился в шерсть за ухом, - я опасаюсь чувства, которое она с собой принесла, - он коротко повёл чуть в сторону, слегка вдыхая аромат самки, - зачем ты пришла? - напряжённо замерев в таком положении, ровным низким голосом изрёк он, мучительно зажмурив единственное око. Рослый, мощный, превосходящий её в разы по физическим параметрам, он мог позволить себе всё что угодно в этом уединённом гроте, но его покуда сдерживал здравый рассудок.
Весьма сомнительная преграда.

Отредактировано Urus (2015-01-25 13:11:51)

+3

5

Казалось, что Урус был чем-то одурманен. Его взгляд никуда не блуждал, но он был стеклянным и отстранённым, и Цею, буквально уставившуюся в изувеченную морду волка, это немного настораживало. Может, спросонья хранитель такой?
Вновь наступившую тишину нарушил громкий звук глотания. До волчицы не сразу дошло, что он исходил от хозяина лежбища. Так он ещё и голоден. Наверное, всё-таки стоило с утра к нему зайти, к бодрому и сытому, а не тревожить покой усталого Медведя.
Что-то вертелось на языке рыжей, что-то хотелось сорваться с него, но к этому моменту она, к своему удивлению, отчётливее чувствует запах Уруса и тепло его тела. Он подошёл близко, не простительно близко, не оставив ровно никакого личного пространства, прижавшись своей широкой грудью к груди Цеи. Но и этого мало, и Одноглазый зарывается мордой за ухом. Его горячее дыхание обжигает кожу, мгновенно покрывшую мурашками. Он вдыхал её аромат и что-то говорил. А потом замер. Замерла и верховная, не смея шевельнуться и дыхнуть.
Кажется, до неё дошло, что волк был вовсе не сонный и не голодный. Всё дело… в ней?
Было невыносимо неловко и… страшно? Не помнится, чтобы когда-то рыжая с подобным сталкивалась. Да, когда-то что-то было с волком по имени Мор, но инициативу во всём проявляла она, а он терпел и снисходительно улыбался. Позволял себя любить. После этих отношений волчица пообещала себе, что никогда не позволит взять её чувствам вверх над ней самой. А сейчас что? Она в растерянности, в испуге. Потеряла хватку, всё своё хладнокровие и величие. Стала маленькой, хрупкой, беззащитной, словно никогда и не было самой мощной ведьмы.
Он победил её. Вот так, за столь короткий срок.
Его большой и сильной фигуре ничего не стоило сделать всё что угодно с Цеей. Она не успеет ничего понять, предпринять и защититься. В любой бы другой ситуации, возможно, с другим волком, она с помощью ведьминских способностей усмирила бы наглеца, вот прям даже сейчас, когда между ними нет никакого расстояния. Но Старшая всё никак не может собраться с мыслями. Сердце начинало бешено колотиться. Страх одолевает.
Не ожидала, верховная, такого положения, да? И где же ты, напыщенная, гордая, сильная и самостоятельная королева? Заблудилась.
- И что же это за чувство? – говорит Цей неуверенным голосом, наконец, отстраняясь от собеседника. Ведьма отходит немного дальше от Уруса, чтобы почувствовать личное пространство вновь. Тепло его тела и дыхания по-прежнему горели на ней.
- Видимо ото сна не совсем ещё отошёл, да? – голос становится уже более громким и ровным, волчица приходила в себя и начинает приобретать самообладание и присущую ей хладнокровие. По крайней мере, пока между ними остаётся хоть какое-то расстояние.
- Я не за этим сюда пришла, если ты имеешь в виду это.
Цея выше всего этого. Конечно, если бы это было бы действительно необходимо, она бы сделала это. Может, не без страха и презрения к самой себе, но ведь обстоятельства порой вынуждали и не такое.
Но пока они не вынуждали.
Пока.
Его исполинская фигура, наполовину скрытая в полумраке и наполовину освещённая лунным светом, выглядела зловеще и величественно. Ещё при первой встрече Старшая поразилась виду этого великана. Буро-рыжий, одноглазый, огромный, статный. Обычно о таких воинах рассказывают мамы своим щенкам, представляя им их как пример для подражания, идеал бесстрашия и благородства. Без сомнения и Урус был таким – патриот, волк чести и преданный своему слову, делу и подчинённым. Чтобы понять сущность Медведя, не нужно было быть ведьмой или варгом. Достаточно быть немного внимательным и проницательным.
На такого, как он, всегда можно положиться, он отличный предводитель, воин, брат, сын, друг, муж и отец. Но Цея не заприметила ни одного из членов его семьи. Да и спал он один. Интересно, есть ли у него дети? Безусловно, что у него была какая-то самка. Может быть дальше несколько, в расцвет молодости и сил.
- Где твоя семья?
Если она есть вообще.
Цея нетвердо подходит немного ближе, но она старается держаться уверенной. Совсем позабыв о цели визита, рыжая опять упирается взглядом в хранителя. Нет, она определённо в случае чего не сможет защититься. Не успеет. А она играет с огнём. Но, как ни странно, ей это нравиться.
- Что бы ты сделал со мной тогда? А… сейчас?
И снова чувство трепета, страха и испуга. Она беззащитна. Вновь.

+2

6

Создавалось впечатление, что им овладела какая-то тёмная, жаркая сила: утроба горела чёрным огнём вместе с ускорившимся от близости самки сердцем. Было очень сложно бороться с собой, тёмное "я" подстрекало его: мол, не просто же так явилась она среди ночи прямо тебе в лапы? Но волк не торопился с действиями - стоило понять, чего хочет сама ведьма.
До того, как она заговорила, он был почти уверен в её намерениях, словно в своих; впрочем, как только она отстранилась, задав весьма глупый вопрос, пыл слегка удивившегося кобеля немного поугас. Бурый внимательно наблюдал за её осторожными скованными движениями, смекнув, что волчица напугана. Конечно, подобная реакция неудивительна, но он втайне надеялся на иной исход. Добила же его внезапный порыв последовавшая далее разоблачающая фраза, произнесённая весьма подчёркнутым, холодным тоном, от которого матёрый Хранитель смутился, словно юнец.
"Чёрт бы тебя побрал, Урус. В первый раз всё казалось гораздо проще!"
Нервно дёрнув хвостом, он скользнул вдоль её тела и отвернулся, чтобы Верховная не увидела раздражённого разочарования на его искажённой шрамами и гримасой морде. Злоба тяготела на его сердце - нет пытки хуже и жёстче, чем подобного рода отказ. Однако далеко зайти в своей ярости он не успел: вопрос о семье подействовал на его разгорячённый разум, как ушат ледяной воды. Дыхание на секунду прекратилось, лицо мгновенно отпустил яростный спазм, оставив лёгкое недоумение, а после - тоску, вскоре вновь перешедшую в зарождающуюся ярость. Вспомнив, что случилось с его семьёй, он скрипнул зубами.
- Кости матери моей давно уже белы, - не сразу заговорил он натянутым глухим голосом, - а плоть отца, вероятно, покуда ещё годится на корм стервятникам, - тупо уставившись вперёд стеклянным глазом, выдавил он, чувствуя, как в горле образуется горький тугой комок.
"Только попробуй," - Урус с мучительным выражением на лице крепко сомкнул веки, слегка дрогнув губами в попытке оскалиться. С какой-то тупой злостью, что была выше его, посмотрел он на Цею. Цвет глаза его отливал теперь какой-то дикой, жестокой, густой синевой. На секунду могло показаться, что он вот-вот бросится на ведьму, но тут вдруг его отпустило, словно бы эмоция эта была каким-то недолгим помутнением.
Одноглазый понял, что она приблизилась к нему, пока он боролся с потоком собственных терзаний.
Волчица робко подала голос; Урус осторожно развернулся, медленно переставляя лапы, словно бы боялся спугнуть тот трепетный, новый интерес, который вдруг послышался в её словах, дыхании, показался в напуганных, источающих неестественных свет глазах. Ненадолго волк замер на месте, вопросительно глядя на Цею: даёшь ещё одну попытку? Какое-то время он будто-бы прислушивался к тому, что происходит вокруг, но ночной мир был скуп на звуки, кроме биения затрепетавшего сердца гостьи.
Он не сразу решился снова двинуться в её сторону. Теперь Урус был осторожнее; приближаясь к ведьме, он неотрывно следил за её взглядом, пока тот не скрылся за боковой линией глазницы. Волчица не двигалась, но бурый чувствовал её адреналин: пусть она и была верховной, молодой максимализм не давал ей отступить от решения, но готова ли она была к нему?
Медведь неторопясь обошёл самку в слегка напряжённом молчании, однако теперь он управлял собой. Остановившись точно перед её крупом, зверь навис над ней утёсом, замерев на какой-то момент. То, что донеслось до его тонкого слуха, досадливо покоробило уверенный настрой; Урус усилием воли подавил порыв своего кобелиного естества. Смирившись с участью, он лишь осторожно подтолкнул Цею плечом в ягодицу, начав движение к выходу.
- Идём, - смиренно выговорил он, не сдерживая неровной улыбки, - северяне возвращаются с добычей.

Отредактировано Urus (2015-01-26 21:20:38)

+2


Вы здесь » Мрачные Тени » Настоящее » искрометности