Мрачные Тени

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мрачные Тени » Сюжетные квесты » Bloodstream


Bloodstream

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Bloodstream
http://savepic.ru/6341200.gif http://savepic.org/6492878.gif
Участники: Сондьяк, Лаувейя, Adamant, Рам, Kiaransalee. Позже присоединятся Plague и Хелтон;
Время: 15 июля 300 года;
Место: Солнечная река.


Пока черноглазые слуги Проклятого ведут язвительную и не самую лицеприятную беседу с Лаувейей, тигрица не без удовольствия понимает - это все неспроста. Убийцы тянут время, ждут поддержки. Но и она тоже. Пустая бессмысленная болтовня только на руку Мудрейшей - совсем скоро к реке выйдет Рам, и вот тогда волки невольно подожмут хвосты. Однако, время тикает, а старого друга все нет. Вскоре из-за деревьев начинает доноситься остервенелое рычание и шум борьбы, а через несколько секунд к реке буквально вылетает Рамаяш, изрядно потрепанный, но целый, с безумным огоньком в глазах. Вслед за ним из-за кустов выпрыгивают Убийцы, среди которых особенно яро врага атакует Киарансали. Волчица без устали нападает на тигра, пока ее помощники кусают его за лапы и бока. Времени на разговоры больше нет. Адамант бросается на Лаувейю, но Рам, собрав последние остатки сил, преграждает ему дорогу.
У реки семеро: двое тигров и пятеро волков. Полосатый воин готов до последней капли крови защищать Мудрейшую, сражаясь сразу с пятерыми. Бой, казалось бы, заведомо проигран, но Лаувейя не остается в стороне. Желая помочь другу, тигрица прибегает к старому кошачьему фокусу и начинает "перекачивать" силы из Адаманта, Киарансали и остальных Убийц в могучее тело Рама. Волки с удивлением осознают, что проигрывают, как вдруг в игру решает вступить малыш Дью. Оставаясь все это время в стороне и наблюдая за разыгравшимся на его глазах представлением, он замечает "шалости" Лаувейи и решает прийти на помощь своим. Незаметно подкрадываясь к тигрице сзади, он намерен напасть и, возможно, умудриться прокусить тигрице сонную артерию. Но и тут гильдии не везет, ибо в игру неожиданно на полном ходу вступают Хелтон и Джокер. Начинается настоящее кровавое побоище, исход которого, кажется, заведомо предрешен.

Новый сезон
Лаувейя покидала Южный лес.
Место это ей не слишком понравилось. И дело даже не в том, что Гильдия истоптала здешнюю землю своими окровавленными лапами. Все было куда проще – климат здешних мест был мягче и теплее. И это вовсе не радовало тигрицу, привыкшую к свирепым морозам северных земель. Даже близость добычи, куда менее выносливой и осторожной, чем в ее родных местах, не казалась Лаувейе такой уж привлекательной.
Тигрица прохаживалась взад – вперед по берегу ручья. Лапы ее топтали мягкую ярко-зеленую растительность, которой поросла узкая полоса, свободная от натиска густого кустарника. Не так уж и много места, чтобы тигр чувствовал себя комфортно. Приходится чуть ли не шлепать по ручью, чтобы сделать очередной поворот. Однако Вея просто не могла не мерить берег широкими шагами, пока ее спутник не присоединиться к ней.
Шаманов никогда не отпускали в опасное путешествие в одиночестве.
Ее спутник – один из лучших воинов Детей, давний друг. Вот почему тигрица так нервничает. Гильдия трепетно хранит свои земли от вторжения чужаков. И то. Что они не наткнулись пока на патруль – небывалая удача. Пробравшись в Южный лес. Они не так уж и много разузнали о подопечных Проклятого. Но на обратной дороге самец что-то заметил. Какой-то невидимый след или тончайший запах? Шаман не могла ответить – воины были куда более чутки к природе, чем шаманы или даже целители. От этого во многом зависел успех охоты или боя.
Лаувейя осталась здесь. Белая тигрица- не лучший попутчик, если собираешься пробираться по темному оврагу. В пятнах листвы Вея почти не заметна, но вот в полумраке овражков ее шкура видна издалека. Тигрица не стала спорить. И теперь мучилась от неизвестности, попирая лапами берег пограничного ручья.

Отредактировано Лаувейя (2014-10-16 21:59:55)

+3

2

Новый сезон


Глупец... Куда снова не.. ...я лапы... - голос варга стал таким тихим. Отдалившимся. Его дух погибал. Не справлялся с черным проклятием, охватившим тело и разум гильдийца. Некуда уйти, некуда вернуться... я так слаб. Умру, без надежды на свет?
Все нутро Адаманта торжествовало. Совсем скоро он будет свободен, он чувствовал, он знал это. Все утро он пребывал в хорошем расположении духа, и даже дурная весть, принесенная ищейками не сломила его настроения. Тигр был замечен в лесу. Слишком часто в последнее время чужаки стали наведываться на земли Гильдии. Это беспокоило. Ничто не должно угрожать Господину. Ни одна тварь. Послав несколько групп убийц прочесать лес, сам Адамант направился в сторону строго противоположную от предполагаемого местонахождения незваного гостя. На этот раз Дитя просто не могло явиться в одиночку. Нужно было проверить.
Лапы сами привели убийцу к пограничному ручью. Долго шел вдоль поющей воды, пока в ноздри не ударил знакомый запах. Да, он знал как пахнут Лесные. Он помнил Рамаяши, как будто встретил его вчера, но сейчас встречи ожидал кто-то другой.
Остановившись на приличном расстоянии и укрывшись за надежными ветками ивняка, Адамант наблюдал. Темные сумерки, казалось только прибавляли увиденному контрастности. Белая тигрица.
Свет, - слабо отозвался варг, чувствуя тонкую ниточку спасения этих земель.
Отчаяние завладело главарем. Он искренне пожалел, что не взял с собой парочку бойцов покрепче. Кошачья голова была бы прекрасным "приветом" тигриному племени. Скрываться долго не было смысла, она все равно заметит его. И Адамант медленно двинулся навстречу белым пятнам, мелькавшим средь листвы.
- Дивный вечер, не правда ли? - обратил на себя внимание. Тянуть время, пока ищейки не поймут, что к чему - единственный благоразумный план, пришедший в голову. Провел языком по тонким губам. Какова твоя кровь на вкус?
Любопытство - порок. Адамант не произнес больше ни слова, лишь ухмыльнулся, когда ветер принес ему свежий запах гильдийца. И пусть это был всего навсего малыш Дью, численный перевес имел место быть. И это подогревало больное самолюбие черного, прибавляя уверенности в собственной силе и в силе Гильдии.

Отредактировано Adamant (2014-10-30 08:03:36)

+3

3

Начало сезона.

murohamma - глубина

Ходишь в пространствах, в чужих измерениях инородное тело. Бьют по ушам давящие звуки сгущающейся бесконечности. Кто-то сказал: "Тут даже света не видно". Ты посмотрел вокруг и осторожно улыбнулся. И правда не видно. Хороший день, чтобы бить исподтишка.
Грозные звуки мертвой планеты губят непременно угасающим своим безразличием. Темные силуэты во мраке дня, в пустоте ночи перестали быть удивительными, с жадностью, присущей каждому чужеземцу, они съедают святые образы над твоею неуютной постелью и заставляют себе поклоняться. Ты повинуешься им, ибо не привык выказывать собственное несогласие. Тебе все равно, кому поклоняться. Тебе все равно, кого обожать и ради кого жить. Ты просто хочешь быть нужным. Заменимым, но нужным. На время. На пару часов, дней или столетий. Ты будешь рядом, пока твою веру не передарят или не продадут другому. Склонишь голову, мол, "опять", и уйдешь. На час, день. На столетие. И снова. По кругу бродишь подобно вьючному ослу и умеешь только лишь скромно улыбаться собственным лапам. Ты есть никто во всей вселенной и есть все для своей немощной душонки. Что будем делать сегодня?
Падать.
С каждым днем становишься все ниже, и, кажется, к концу недели сравняешься с поверхностью, по которой шествовал чуть раньше, а может растаешь, исчезнешь, растворишься. Отдашь дань природе, подаришь ей себя всего без остатка. Разложишься в земле и дашь жизнь новому, неиспорченному, свежему и готовому жить. В тебе нет стремления, твоя жажда утолена, когда рядом размашистым шагом движется господин, но ценности из себя ты не представляешь. Давно уже. Спасаешь жизни. Такие же гнилые, как и твоя. Но ты не видишь очевидного. Глаза твои черны, а рассудок туманен. Кажется, так было всегда. Кажется, все твое отравляющее воздух существование.
Кажется, тебя уже нет.
Кажется, твои лапы-корни впились глубоко в землю.
Вокруг тебя волнение, а ведь находясь среди сумбура невольно сам становишься его частью. Чтобы избежать такой участи, ты убираешься прочь. Словно чья-то обглоданная тень скользишь по каменной стене пещеры, выплываешь из нее и торопишься дальше бодрой рысью, подскакивая и покачиваясь. Можно спутать тебя с ребенком, но стоит только увидеть твою оцарапанную ветвями деревьев морду, так сразу всякое желание сравнивать твою личину с только пришедшим в этот мир чадом кажется омерзительным. Весь ты омерзителен.
Раз. Лапы ударяется о землю.
Два. Ты взлетаешь.
Три. Ты уже высоко.
Новые пространства манят и зовут, подчиняешься и им тоже, бежишь навстречу. Скачок за скачком близишься к своей цели, внутри ропот, в ушах - гул. Деревья вокруг клонятся к земле и падают. Ты уже не здесь. Но что есть "здесь"? Твоя ненависть и твоя боль сплетаются воедино, воплощая сказочные картинки в твоей голове в реальность. Реальность... У тебя она своя. Ты жилец собственных мыслей. Ты не в силах увидеть то, что видят другие. У тебя свой мир и свои грани. Свои запахи и свои звуки. Все, что существует для других, подбирается к тебе через призму твоего сознания. И знания других умирают где-то там, не находя выхода. Ты зовешь их лженаука.
Прыжки становятся все короче, вскоре ты идешь бодрой рысью снова. Окружает тебя тьма, а тут и там светят маленькие огненные шарики, будто подвешенные тонкими нитями к черноте наверху. Должно быть ты идешь по ночному небосводу. Звезды, которые ты постоянно задеваешь грудью и головой, чуть обжигают, с них сыплются искры и они висят всего пару секунд, прежде чем начать свое бесконечное падение. Невольно ты опускаешь голову, чтобы видеть сие чудо. Ты паришь в невесомости, а они не умеют так, и ты смотришь, как они камнем летят вниз, неспособные достигнуть дна. Думается тебе, что и сам ты не прочь упасть. В этот же момент ощущаешь, что больше нет у тебя привилегий перед светлячками. Твои глаза вспыхивают ярким оранжевым светом на долю секунду. Тебе хватает, чтобы падать вечность. После чувствуешь удар, скорее толчок, поднимаешь веки и видишь лес. Нос щекочет запах знакомый и родной. В голове всплывает имя, которое ты оберегаешь. Адамант. Он тут, он близко. Он не один. Встряхивая головой, дабы окончательно сбросить с себя остатки своего мира, ты рассекаешь по не менее близкому, но от этого не становящегося своим. Ты будто прибываешь в гостях у хорошего друга, который ласково говорит тебе быть как дома. Ты слушаешься его и ведешь себя спокойно, но нигде и ни при каких обстоятельствах не будешь вести себя так, как в родной обители вне нее.
Ты слышишь шум воды и ее свежее дыхание. Закрываешь глаза и воображаешь себя слепым. Тебе нравится играть так, потому что эта игра заставляет напрячься все остальные органы чувств. Восхищаешься и сожалеешь неосознанно, что зряч. Подходишь ближе, слышишь голос, принадлежность которого ты уже знаешь, расплываешься в глуповатой улыбке. С ним кто-то есть, но ты будто не хочешь знать этого. Когда понимаешь, что совсем уже близко, распахиваешь глаза со странной радостью, присущей исключительно безумцам. Ты еле достаешь до плеча громилы, встаешь у левого его бока, чуть ли не касаясь, а улыбка не слазит с лица. Черные глазки забегали в орбитах, выхватывая детали внешности пришедшей, вырывая их с мясом. Создается ощущение, что не сразу ты узнаешь в ней тигра, может, так оно и есть, в любом случае, в тебе нет страха и смятения. Адамант - прислужник, бравый воин твоего Бога, потому ты и доверяешь ему и его нескончаемой силе.
Молчишь, забыв, что можно говорить. Переступаешь с одной лапы на другую, покачивая головой, непременно подталкивая черного своего товарища, которого эти толчки не могут даже пошатнуть. Улыбка застыла на губах, в лице не меняешься, совершенно забыв и про него. Кукла-неваляшка.
Что же потерял ты здесь, малыш Дью?

Отредактировано Сондьяк (2014-10-27 14:36:40)

+3

4

Нечего и удивляться, что их поход на чужие земли замечен Гильдией. Все-таки эти волки не зря являются кошмаром для всех одиночек севера. Слишком проницательные, слишком внимательные. Слишком решительные. К сожалению, последнее часто доходит до фанатизма. И ни здравый смысл, не комариный писк инстинкта самосохранения не воспрепятствует им испробовать шкуру тигра на прочность.
Лаувейя поворачивается к говорящему неспешно, словно появление гильдийца было для нее вполне ожидаемо. На тигра смотрят черные глаза-бусины, лишенные живого блеска хищника. Крупный волчара, потрепанные своими собратьями, но все так же уверенный в себе и своем праве. Голос его полон грубой издевки, нос шевелиться – кажется, на подходе еще один его собрат. Не потому ли гильдией ведет себя так самоуверенно?
Но появившийся следом волк впечатление на Лаувейю не произвел. Худощавый и болезненный на вид он мог служить разве что моральной поддержкой для черного волчары. Или его когтеточкой перед решительный прыжком. Может, так оно и есть.
Тигрица смотрит на гильдийцев с любопытством, но без страха. Не в ее правилах бежать от боя. Собственно, она ничего против не имеет испытать гильдийцев до грядущей битвы их с Севером. Шпионы Детей искусны, они не вступают в бой с проклятой кровью, так что тигры до сих пор не слишком представляют себе, на что способны эти черноглазые.
-Не слишком, - сдержанно отвечает Лаувейя, переводя взгляд с одного гильдийца на другого. – Здесь жарковато и я не перестаю удивляться, как ваша братия еще не протухла в собственных шкурах.
Как бы не интересовала ее перспектива боя, однако одна только мысль, что продеться пробовать на вкус эту проклятую кровь, вызывала у Веи отвращение.

+3

5

Черный и не взглянул в сторону пришедшего лекаря. Он и так чувствовал его, как и каждого гильдийца. По крайней мере в этом был убежден сам Адамант. Братья и сестры - все связаны между собой бесконечной преданностью своему Господину. Единый механизм. И более всего приятно осознавать, что в этом механизме я не самая бесполезная деталь, - мысленно усмехнулся волк, продолжая пожирать белую тигрицу взглядом. Она не боялась, это было более чем заметно, но внушить страх и не являлось целью. Она попалась на крючок, ввязалась в беседу пусть пока это всего несколько слов:
– Здесь жарковато, и я не перестаю удивляться, как ваша братия еще не протухла в собственных шкурах.
Раз-два. Раз-два.
Голова Сондьяка то и дело касалась плеча, но на удивление это не раздражало, и исполин не сдвинулся с места и не сделал попытки отогнать собрата. А вот врагу это действие доставляло намного больший дискомфорт.
Заставь его прекратить... Прошу... Прекрати сам... - слишком тихо, чтобы обращать внимание на эти мольбы. Однако, пора было ответить даме из Лесов.
- Ууу... - убийца наиграно сморщился, - зачем же грубить? Невежливо себя вести так, когда находишься в гостях...
Несколько шагов вперед к ней, но все еще на безопасном расстоянии. Адамант имел представление, хоть и слабое, на что тигры способны. Но стоило заметить, что эта самка отличалась от Рамаяши. Пусть слог ее был не так замысловат, но в глазах и в том, как она держалась, было что-то большее, чем просто уверенность в своих силах.  Да еще и дружка привела с собой. Голуба, видать ты не так проста... Королевских кровей особа?
- Вы здесь... Ждали кого-то? - с издевкой произнес, желая поиграть на ее нервах. Судьба тигриного провожатого была еще не предрешена, но Адамант лелеял надежду, что натренировал своих убийц достаточно хорошо. Им же хуже, если нет.
Время снова словно замедлилось, напряжение росло. Убийца все чаще подумывал о том, чтобы рискнуть и напасть. Больше шума - быстрее примчатся ищейки. Но шкура собственная еще была дорога ему. Взмахнул хвостом, отгоняя лишние мысли. Держаться плана. Успеешь еще хлебнуть кошачьей крови...
Скорее уж они хлебнут твоей, - проскрипел варг, - Ох Боги, дайте мне только протянуть до этого момента...
Здесь только я твой Бог. И повелеваю тебе захлопнуть пасть. Приказ незамедлительно пришел в исполнение. Адамант довольно ухмыльнулся. Каким же покорным стал варг на закате дней своих.

Отредактировано Adamant (2014-11-03 09:01:34)

+2

6

radiohead - a wolf at the door
Стреляли, целясь в сердце, добивали прикладами мощными ударами по голове. Укладывали рядами ровными тела с раздробленными костями, клали цветы на груди и читали молитвы на девяти языках, чтобы каждая душа упокоилась. Ты лежал самым крайним в последнем ряду, девятом ряду, с располосованным лицом урода и вытекающими из орбит глазами. Чьих-то слов долетали приставки и окончания, которые ты рад бы зубами разорвать, да только языком смаковать и оставалось. Давился ими ты девятку раз и слышал, умирая, голоса с чужбины.
Ах-х-х, спаси меня, ангел!..
Они кричали долго, они кричали протяжно, и кто-то сверху считал неукротимо: "девять, девять, девять". И слабые руки мертвых поднимались вверх, чтобы стянуть небо-покрывало и там, под ним, перевернуть все девятки, поставить на безмозглую их круглую голову и высчитать числом Дьявола до бесконечности.
Шесть и шесть и шесть. Восемна-а-адцать.
Шесть на шесть на шесть. Двести шестна-а-адцать.
Ты проклял их.
Темные дни инквизиции твоих нерожденных идей. Маг колдовал настоящее, пока они погибали в своем будущем, пока истязали тела в глубоком прошлом. Ты спрашивал у матери, что шумит в тишине. Она говорила, что в голове твоей бушует океан. Она говорила, что мощная волна может поглотить тебя. Она говорила, что нельзя давать лизать водным языкам наружность. Она просила тебя и предупреждала тебя. Ты же утонул в соленой бушующей бесконечности внутри себя. Ты никогда не был осторожен.
"Здесь жарко" - подмечает голос пришельца. "Здесь жарко" - вторит твой собственный, шершавый и родной. Пришелец не знает, как мерзка шкура твоя на ощупь. Пришелец не знает, что пусто не только в глазах. Пришелец не знает, что кровь твоя скисла и свернулась. Никто не узнает, что все вы давно уж протухли и покрылись плесенью.
Мгновение седовласой жизни. Голос совсем рядом звучит. Насмешливо, с издевкой, и ты, не слыша слов, ликуешь, восхищаясь их остроумием, бесишься и трещишь без умолку невнятно, не открывая рта. Ты кричишь взглядом, выплевываешь слова в лицо незнакомки и выносишь свое нежное младенческое тело на пьедестал легкого, ненавязчивого безумства, которым играешь, который пускаешь сквозь тонкие пальцы, корябаешь землю ими же, тупыми когтями на них, и уверяешь, что оставляешь в каждой прорехе частичку своей любви. Ты можешь говорить груду красивых слов и оформлять ими банкетные столы: салфетки и приборы, блюда и белые аккуратные тарелочки; но ты предпочел заорать предельно громко "ненавижу" и перечеркнуть им все, все, все.
н е н а в и ж у
И это крутится на языке днями, неделями, годами. Кроткое выражение собственных чувств, вылетевшее из детских уст, и не сумевшее уйти. Прилипло, как плохая кличка или дурацкое прозвище, просто осталось с тобой, просто шепчет на ухо приглушенным голосом, как сильно тебя любит, и возбуждает в тебе волю к жизни, которой осталось неукротимое количество.
Ах-х-х, спаси меня, ангел!..
Проклятые числа и зазубренные выражения. Вяжет тяжкими словами язык, он ворочается еле, но ты все же наступаешь, оборачиваешься против мира и идешь в наступление. Два крупных шага для маленькой туши; смеется седовласая старуха, и хлопает в ладоши осточертевшая публика. Ты со сцены своей кричишь им имя Дьявола, ты со сцены призываешь убить их ближнего своего, но слишком нем, чтобы они расслышали.
- Ждала-а-а ли, ждала ли кого-то, мил-лый! Нет! - еще вперед, вперед, толкает на грех чужая рука, толкает на преступление, разыгранное искусно и почти что по-настоящему. - Кусая губы и разбивая сердца-а-а! Любила ли, любила ли, ми-и-илый, не это ли важно, здесь, сейчас, всегда-а-а?!
Так близко, что невозможно больше дышать. Так близко, что ты, щенок, маленький и, кажется, совершенно больной, совершенно заразный, забираешь весь кислород, его едят твои жадные легкие. Ты подскакиваешь последний раз и падаешь наземь, пузо твое касается жаркой поверхности, оболочки планеты, а хвост бьет ожесточенно, вверх-вниз, вверх-вниз, будто не твой вовсе. Все крутятся немыслимо глаза твои, кажется, все уже выворачиваясь, и в них как на старой пленке, в их темноте, весь этот мир, весь этот мир, смешиваясь с твоим и растворяюсь в нем, как в серной кислоте. Что сегодня не так? Что сегодня не так?! Ты молишь ударить себя, вышибить из себя все, ты питаешься этим недоразумением, ты хочешь порцию ненависти, обрушенную против тебя, маленького мальчика, пострадавшего от мысленной репрессии.
Раз! И мы мертвы. Раздвинуты рамки хлипкие мира, ангелы поют прощальные песни, а Дьявол готов искушать новых нас. Это никогда не закончится, потому что никогда не начиналось. Шесть, восемнадцать, двести шестнадцать. Ты ненавидишь. Он ненавидит. Я н е н а в и ж у.

+3

7

Этель.
Молодая Ищейка гильдии Крови.
Небольшой рост, черная шерсть, глаза практически сливаются с мордой.

Сегодня Господин не в духе.
Король чует беду, хотя ничего, ровным счетом ничего не происходит. Я знаю, потому что Северный лес - пристанище трусливых, ничтожных, ни на что не способных жалких слабаков. Им достаточно показать клыки, как они подожмут хвосты и бросятся наутек, даже не попытавшись дать отпор. Они - рабы по сути своей. Прячутся от гнева Хозяина меж мертвых деревьев и холодной травы. Думают, что так смогут протянуть хоть немного дольше, пока мы - слуги нашего Господина - не нагоним их по горячим следам. По запаху страха и ужаса. Но бежать бесполезно, ведь выхода из Северного леса нет. А там только лед и голод. Они в ловушке, словно полевки в лапах голодной лисицы.
Они только убегают. Прячутся в тени, прижимаясь тощими задницами к обледенелым древесным стволам, трясясь от страха так, что крона звенит. Я уверяла Жреца, что ему нечего бояться, что слепые щенки гильдии намного храбрее матерого Северянина, но он не слушал.
Я вне себя от ярости, жидким огнем разлившейся в моей душе. Эти трусы заставляют Господина нервничать, а я готова вспороть глотку каждому, кто заставит его хотя бы нахмуриться. Я знаю, что от Короля следует держаться подальше, когда он не в духе, а потому просто собрала отряд и направилась к Северному лесу, дабы лично принести Жрецу парочку мертвых голов и вселить покой в его душу.
За мной по пятам следуют Убийца и Стражница, посланная самим Королем на разведку. Он доверял ей более остальных, на правах личной телохранительницы. Больше, чем мне. Это убивало меня, злило настолько, что хотелось содрать шкуру с гребаной Киарансали. Но я знала, что в бою один на один она мне запросто разорвет глотку, я и шевельнуться не успею. И эта мысль внушала не только отвращение, но и уважение. Я беспрекословно подчинялась Киарансали, побаивалась ее. Ну и надеялась, что она сдохнет, конечно.
Я шла чуть впереди от своих спутников, а потому первая внезапно уловила странный запах чужака. Со смесью удивления и лютой злобы от такого глупого поступка самоубийцы, я жадно облизнулась, предвкушая очередную смерть. Страшную смерть. Мучительно долгую и болезненную. Кто бы ни был этот пришелец, он явился сам, а потому понесет самое кошмарное наказание. Пойдя по следу, я увидела в зарослях зверя, какого никогда прежде не видела. Память услужливо подкинула нужное определение: Дитя Леса.
Первая моя реакция - шок. Ведь тигры всегда казались мне всего лишь мифом, дурацкой детской сказкой, вроде сказки про ведьм. Последующее чувство - гнев и острое желание вкусить кошачьей крови. Плевать, кто передо мной - хоть огромная кошка, хоть сам Энаар. Главное, чужак переступил границу, заявился на наши земли.
И он должен умереть.
Позади раздались тихие шаги Киарансали и Троя, Убийцы. Я молча кивнула им в сторону огромного кота, что-то осторожно вынюхивающего. Я не видела реакции соплеменников, лишь пристально глядела на будущий труп. Мы не сомневались, что одолеем его, ведь нас было ровно в три раза больше. Дождались, когда он развернется к нам спиной. И Стражница, на правах самой старшей и опытной, взглядом отдала приказ.
Нападать.

Отредактировано Game-Master (2014-11-30 01:57:18)

+1

8

Ищейка оказалась довольно хорошей, раз сообщила волками о прибытии гостя на землях Гильдии. Узнав такие вести, Киарансали быстро отдала приказ о том, чтобы с ней отправились несколько хороших бойцов, ибо без битвы точно не обойтись. Небольшая группа во главе с самой Киарой мчались на подногу своим собратьями. Ветер неприятно бил по морде, но сбавлять темп нельзя было.
Шевелитесь, наглые рожи!
Подгоняла их мысленно самка, уже чувствуя, что они почти на месте. Теперь можно было замедлить бег, чтобы появиться неожиданно, но увы, этого сделать не получилось. Тигрица была там уже не одна. С ней разговаривала наши, что самку удивило. Начались утомительные переговоры, речь. Совершенно ненужная речь. Неужели так сложно просто взять и расправиться с этой тигрицей? Пожалуй, это было единственное, чего Черная Птица не способна понять. Для нее всегда была лишь одна цель - уничтожить. Никакие разговоры она не начинала никогда. Убить и все.
Киарансали не спешила высовываться. Что-то ей подсказывало, сто нужно подождать и произойдет еще что-то, и это "что-то" произошло. На территории показался еще один тигр, еще один чужак. Это уже было не уважительно и точно заслуживало смерти. Немедленной. Стражница оскалилась, обнажая острые клыки, которые уже были на голове, чтобы впиться мертвой хваткой в шею тигра и не отпускать его.
Нет я прекрасно понимаю, что слова вас не убедят, поэтому я собираюсь показать вам гораздо более существенное.
Проговорив это у себя в мыслях, Киарансали перекинулась взглядами со спутниками, давая понять, что нужно начинать действовать. В самом деле, хватит сидеть сложа лапы. И вот, вдохнув побольше воздуха, она промолвила лишь одно слово:
- Уничтожить. - это звучало спокойно, но в тоже время и агрессивно. Как только по ее команде все выскочили, Черная Птица ринулась следом, яростно нападая на тигра. Когтями, не шибко острыми, она цеплялась за телестность его, а клыки уже начали свою работу и впились мертвой хваткой в загривок полосатого.

Отредактировано Kiaransalee (2014-12-09 02:49:57)

+1

9

Ему определенно здесь не нравилось. Запах крови и гнили забивал ноздри, так что невозможно было толком вдохнуть свежего воздуха. Южный лес, несмотря на обилие тепла и солнечного света, насквозь провонял местными жителями. И дело было ни сколько в характерном амбре гильдии, сколько в самом ощущении нависшей угрозы. Она удушала, держала под напряжением, невольно заставляла с шага переходить на рысцу, смотреть во все глаза и прислушиваться к каждому шороху. Рам устал от этого липкого мерзкого чувства, будто его жизнь висит на волоске. Пора было отсюда убираться, все равно они видели достаточно...
Лес усеивали тут и там небрежно разбросанные кости, трупы, наполовину сожранные черноглазыми, наполовину мухами, воронами и червями. На стволах некоторых деревьяев были клочки шерсти, свежие пятна крови, следы от ударов и когтей. С виду сохраняя спокойствие, внутри Рам каждый раз содрогался при виде подобных зрелищ. Ему не терпелось вернуться в родной лес, пусть не такой теплый, но куда более безопасный.
Воин обернулся в том направлении, где его ждала Лаувейя, но успел увидеть лишь стремительно накрывающее его огромное черное пятно. Следом тело местами пронзила жгучая боль, и несчастному тигру потребовалось несколько секунд, прежде чем осознать, что происходит. Когда мир перестал расплываться перед глазами, Рам увидел сразу трех нападавших на него черноглазых. Разозлившись и ни на шутку испугавшись за Мудрейшую, воин громогласно зарычал, предупреждая тигрицу о засаде. А затем, стряхнув с себя врагов, бросился куда-то, спасаясь бегством. Трое волков не по силам даже такому сильному воину, и Рам решил не геройствовать зря.
Черноглазые нагоняли. Какая-то волчица прыгнула ему на спину и сбила с ног, так что Рам потерял равновесие и кубарем покатился по земле. Краем глаза он успел заметить до боли знакомое белоснежное пятно. Воин полоснул вражескую волчицу когтями и вскочил, бешено озираясь по сторонам. Лаувейя была окружена двумя волками. Один из них, покрупнее и явно посильнее, зарычав, бросился в сторону Мудрейшей. Рам, собрав последние остатки сил и воли, преградил ему дорогу, обрушив на врага весь свой гнев и все свое отчаяние. Времени на раздумья не было. Тигр встал спиной к Лаувейе и лицом к пятерыми скалящимся волкам, тяжело дыша.
Обернувшись, он тихо произнес Мудрейшей:
- Беги.

+2

10

Лаувейя

Лаувейя нервничала.
Поистине королевское достоинство не позволяло ей выказывать на лице никаких эмоций, помимо холодного высокомерного безразличия. С самообладанием у Мудрейшей все было прекрасно, однако внутри, подобно океанским волнам, на тигрицу накатывали тревога и страх. Не за себя. Парочки Убийц, один из которых к тому же больше напоминал больного шакала, Лаувейя не боялась, прекрасно зная о масштабах своих магических сил. Но вот Рам, не наделенный никакой защитой, кроме собственных когтей и смекалки, блуждал сейчас по вражеской территории в плачевном одиночестве. И зачем только тигры решили разделиться? Приказы Мудрейших далеко не всегда соответствуют их званиям, чего уж греха таить.
Буравя крупного Убийцу стальным взглядом, тигрица мысленно молилась духам: выведите Рама из этого чертового леса, уберегите его от беды. Она знала, что если на воина нападут, он кинется в другую сторону, лишь бы увезти врагов подальше от Мудрейшей. В ином случае, если он вернется сюда, к Лаувейе, это наверняка спровоцирует волков на атаку. Более того, они вызовут подмогу. В обоих случаях тиграм едва ли повезет выбраться из этого проклятого Южного леса живыми. А потому Лаувейе оставалась лишь взывать к милосердию предков.
Ууу... Зачем же грубить? Невежливо себя вести так, когда находишься в гостях...
- Но вы здесь не хозяева. Темный принц - тиран и захватчик, а вы - всего лишь его подстилка. Слуги, рабы, пушечное мясо - как вам будет угодно. Он отправляет вас на смерть, чтобы утолить собственную жажду власти, а что дарует взамен? Страх быть убитыми от его собственных клыков.
Лаувейя не была самоубийцей, но всегда славилась великолепным стратегическим мышлением. Кошка сказала это все не просто так: она хотела понаблюдать за реакцией Убийц. Что сверкнет в их затянутом беспросветным мраком взоре: смятение, ненависть, безумие? Вея должна была знать, на что пойдет гильдия ради своего новоявленного господина. И возможно ли раздуть пламя восстания в ее рядах.
- Вы здесь... Ждали кого-то?
Взгляд тигрицы потяжелел от наполнившего его отвращения и презрения, стоило ей на мгновение направить его в сторону мелкого слабоумного волка. Лаувейя не нашлась, что ответить, не вызвав подозрений. А потому, дабы выиграть время на размышления, сделала вид, будто отвлеклась на серого гильдийца и на ритмичное тук, тук, тук... Его голова билась о плечо соплеменника с глухим, пронизывающим до самых нервных окончаний звуком. Впрочем, кошке собрать мысли воедино это не помешало. Вот только когда ироничная фраза уже сформировалась в мозгу и готова была легко слететь с языка, весь чертов мир вокруг словно замер на полувздохе...
Над лесом разнеслось громогласное рычание Рама.
На какое-то мгновение время остановилось, и все вокруг застыло в каком-то глупом, карикатурном недоумении. Спустя секунду Вселенная снова пришла в движение с головокружительной скоростью. Черный гильдиец, услышав своих, решил больше не тратить времени зря. Морду врага исказила кровожадная ухмылка, он весь подобрался, готовясь к смертоносному прыжку. Лаувейя мысленно воззвала к магии, что мерно растекалась по ее жилам вместе с кровью.
Рычание Рама вперемешку с воем Убийц нарастало. В какой-то момент, который показался целой вечностью, тигр буквально вылетел на поляну, попутно стряхивая с себя мерзких черноглазых тварей. Увидев Мудрейшую, он ни на шутку перепугался. Ведь он хотел бежать как можно дальше от нее, чтобы уберечь от Убийц.
Тем временем, один из гильдийцев попытался прыгнуть на Вею. Рам, преодолевая боль и усталость, рванулся врагу наперерез, буквально сметя того со своего пути. Воину бы повалиться на землю, но не прошло и мгновения, как он уже стоял к Лаувейе спиной, готовый защищать ее до потери пульса.
- Бросить тебя? Я скорее разорву самого Проклятого, чем оставлю тебя здесь одного, - в голосе прозвучало искреннее возмущение. Лаувейя напряженно оглядела пятерых врагов, которые смертоносным кольцом медленно сужали расстояние между собой и тиграми.
- Я могу помочь нам.
Тигрица закрыла глаза и всем своим нутром начала ощущать окутывающие ее со всех сторон невидимые жизненные силы. Она слышала и чувствовала биение вражеских сердец, то, как пульсировала в их жилах кровь. Лаувейя прониклась жизнью, наполнившую гильдийцев, и начала медленно вытягивать ее из них. Легкое голубоватое свечение, заметное только Мудрейшей, по воле ее стало наполнять могучее тело Рама. Кровь переставала лить из его ран, дыхание тигра выровнялось. Лаувейя, скрытая от глаз чужаков за широкой спиной воина, победоносно улыбнулась. Рам не пропустит к ней ни одной души. А она не даст ему умереть.

+1

11

Разговор с кисой затянулся и Адамант демонстративно зевнул. Ее пылкая речь не произвела на гильдийца сильного впечатления, только горькое отвращение к ее грязному рту, посмевшему оскорбить Господина. Ничего, расплата не заставит себя долго ждать. Убийца умел терпеть до нужного момента.
Громогласное рычание присущее только тигру разорвало и без того неспокойную утреннюю тишь. А вот и мерный топот лап и лязг волчьих клыков. Тигр преследуем! Тигр гоним! Затравлен! Вот он - сигнал к действию. Больше медлить нельзя. Исполин сделал шаг в сторону, лишив своего серого собрата возможности прикасаться к себе. Медленно опуская голову вниз, он зарычал с наслаждением, принимая атакующую позу. Еще немного и кровь белошкурой особы оставит кисловатый привкус в волчьих пастях.
Адамант уже был готов к решающему прыжку, но дорогу ему внезапно преградил крупный рыжий самец. Убийца вовремя отскочил назад, уберегая себя от смертоносных когтей. Но облик кота, хоть потрепанного и загнанного вызывал чувство дежавю. Приподняв одну бровь, изобразив удивление, гильдиец затянул практически распевая:
- Рамая-я-яши! Старый знакомый, - зашагал из стороны в сторону перед полосатым, выбирая наилучший вариант для нападения, -  Сомкнешь глаза, скривишь в немом крике пасть! И да полакомится Гильдия твоим мяском нежнейшим...
Облизнул рваную губу, играючи склонил голову набок. Да, это была игра. С известным исходом и нечестными правилами. На шахматной доске Детей Леса было выставлено всего две фигуры. Гильдии нужно лишь убрать ферзя и добраться до короля. Шах и мат, любезнейшие. Шах и мат.
Лапы гудели от предстоящего сражения. В кои то веки техника противника будет в корне иной. Это подстрекало больное самолюбие черношкурого. Нет никого с кем он бы не справился во имя всемогущего Принца! Исполин слышал отчетливое "беги" от Рама. Дорога ее жизнь? Вижу-вижу...
- Окружи-и-ить! - взвыл главарь, беря бразды командования в свои лапы, - не дайте самке уйти! Иначе потрошить буду ваши кишочки...
Гильдийцы послушно рассредоточились вокруг своих жертв. Сплоченный механизм. Адамант старался не упустить ни одной детали. Взгляд его постоянно переходил с одного лесного дитяти на другое. Но то, что произошло дальше не могло не поразить даже главаря убийц. Раны Рамаяши перестали кровоточить. Так быстро? Это невозможно! Более того гудение в лапах сменилось слабостью. Будто волк уже полдня бился, хотя не успел и единого прыжка сделать. Что это со мной? Пробежавшись глазами по соплеменникам, он понял, что эти ощущения пришли не только к нему.
Не справится жалким отродьям тьмы со светлой магией! Так и сдохните здесь, и вашим мяском будут лакомиться падальщики! Да даже падальщики не позарятся на туши ваши, пропитанные гнилью!.. - сложившаяся ситуация явно придала варгу сил, он продолжал плеваться желчью беспрестанно, придумывая для Гильдии новые оскорбления. Однако, Адамант услышал то, что нужно было ему. Остальная болтовня старика, хоть и гудела в голове, но не проникала в мысли. Подал еле заметный сигнал Киарансали, указав на тигрицу. Сам он собирался попробовать себя в схватке с Рамаяши. Перестав наконец маячить, убийца оттолкнулся от земли, атакуя первым, как и положено по его статусу в отсутствии Господина. Обманным движением, волк попытался сбить рыжего с толку, планируя короткий укус в плечо.

+3

12

ólafur arnalds – brotsjor

С тобой спокойствие себя не знало. Извивается тело, как рыба скользкая в рыбацких руках, то подступаешь вперед, то отходишь назад, но, независимо от этого, все время движешься прыгающей походкой кругом. Она не видит тебя, такая величественная, особь королевских кровей. Рот кривится в улыбке, уши крутятся из стороны в сторону, нос то и дело втягивает потоки воздуха, глаза с ожесточением хватают детали и стреляют ими прямиком в мозг. Ты знаешь, что еще чуть-чуть. Ты знаешь, что они уже близко. Ты знаешь, что Ей не спрятаться, не сбежать, что Она поплатится за свое безразличие. Голова кивает непроизвольно, вытрясывает последние мысли о чем-то постороннем из тебя, болванчика, а тонкие лапы-ветки дергаются, отрываясь от земли на миллиметры и снова опускаясь наземь с грохотом, от которого дрожь бежит от макушки, пересчитывая ребра с позвонками, до крестца. Твой танец, танец последнего дня. Еще немного. Ты слышишь топот, ты слышишь чавканье и клацанье челюстей, ты слышишь братьев своих и сестер. Они придут, и об этом шумит трава, шепчет листва, поют птицы. Секунда, две, три... Ты прижимаешься к земле и вскакиваешь, словно на пружине, ходуном лопатки ходят, язык вываливается изо рта и одним рывком пробегает по губам, соскальзывает обратно в пасть...
И тут ты замираешь.
В эпилептическом припадке бьется сердце. Вопит сознание и шарахается, обезумев, в глухих стенах черепушки. Вынуждено жмуришь глаза, чтобы не вылетело оно, беснуясь. Она пренебрежительна к Его Превосходству. Она хочет убить Его Превосходство. Она лжет. С закрытыми глазами ты снова подбираешься вплотную, но теперь уже ступаешь плавно и чинно, что, кажется, никогда и не было тебе свойственно, разве что начнешь ты речь сейчас. Не ошиблись. Ты стоишь у самой морды тигрицы, маленький волк, всего лишь крошка от величия Принца перед великаном. Но, к большому сожалению, великан лишь ничтожество.
- Страх-х? Это великое счас-с-стье: умирать от его клыков-в... - Поднимаются твои веки, впиваются зрачки черные в ее белую шкуру. Великан равняется с землей. Ты смотришь сверху вниз. - Сме-е-ерть еретика-ам-м!
И зашумела земля вокруг, взорвалось спокойствие. На поляну ворвалось трое собратьев твоих. Два шага назад, ты занимаешь место в созданном круге. Но не перед пришедшей, ты не привык быть во главе. Скользишь меж тел к тигриному хвосту. Остаешься там, а внутри клокочет. Ты ненавидишь нападать, для этого есть артиллерия. Тебе нечего делать на поле боя. Ты приходишь после. Ты всегда приходишь чуть позже. Наслаждаясь муками умирающих, купаясь в их бессилии, ты медленно, весь в эйфории, полосуешь тела еще живущих, оставляя на них свои собственные метки. Иногда, в порывах гнева, если еле дышащий до тех пор дарит тебе его, ты вгрызаешься в его убогое тело, впадая в экстаз. У твоих лап умирает мощь. Всегда неспешно и изощренно провожаешь ты в мир иной неверных, зная, какие раны умерщвляют, а какие заставляют жить в сплошном аду. Под конец можешь взять что-то на память, что-то незначительное, но только от самых красивых. И сейчас, смотря на шкуру тигрицы, считаешь ее полоски, не иначе как выбирая подарок господину.
Река у левого твоего бока несет течением плохие вести. Ты слушаешь ее быструю песнь, переходящую на страшный рев, и прежде чем второй чужеземец появляется в поле зрения, ты видишь его, запыхавшегося и спешащего во имя спасения. Его золотистая шерсть слепит глаза, когда луч солнца прорывается сквозь тучи, но вскоре солнце вовсе перестает существовать. Остаются только нависающее небо с облаками свинцовыми, темные воды, бьющиеся о камни, и нежный запах еловых ветвей. Ты проводишь резковато лапой по насыщенно-зеленой траве, чувствуя каждую травинку, и все они, беря силу из недр земли, дают ее тебя. О, немыслимую силу, силу, которую не заполучить никому больше. Тигры думают, будто биться будут против пяти прислужников Принца. Ты улыбаешься мерзковатой улыбкой. Против них выступит все существующее, к чему принято быть невнимательным. Ты веришь, что тебе поможет Мать-Природа, как помогала каждый раз, каждое мгновение, начиная с первого твоего вдоха. В этом вдохе она подарила тебе себя.
Тебя охватывает странное чувство. Улыбка пропадает с губ, голова опускается ниже к земле, и ты воровато оглядываешься. Братья и сестры тоже ощущают что-то. Будто внутри появилось нечто совершенно иное, нечто из другого мира. Будто внутрь залезло чужое сознание и проделывает странные махинации, там, внутри каждого. На тебя не обращают внимания, где-то впереди Адамант делает рывок и остальные убийцы готовы вот-вот броситься ему на помощь, а ты находишься на другой ступени. Возможно, чуть выше, а может куда ниже, но тебя не интересует это. Щуришься подозрительно, можно подумать, что ты совершенно сбит с толку, но вот уже твое лицо медленно меняется и блаженная улыбка возвращается. Что понял ты? Нам неизвестно. Только взгляд твой вновь заскользил по полоскам белой тигрицы. Вот ты проседаешь, скорее переживаешь короткое падение, отползаешь назад. Это не вызывает уже ни удивления, ни лишнего волнения. Это вполне тебе присуще. Но в момент все тело твое подбирается, ты сжимаешься и тут же вытягиваешься струной, отрываясь от земли. Прыжок, продлившийся в твоем мозгу несколько дней. Время замедлилось в сотни раз. Ты оказываешься у самого плеча колдуньи, и, пока она глубоко ушла в магическое свое действо, цепляешься челюстями за шерсть на шее, лишь скользнув клыками по коже, и дергаешь в свою сторону, после чего как можно быстрее отцепляешься и стараешься не попасться под тигриную тяжелую лапу, попутно визгливо тявкнув, призывая семью к атаке.
Да начнется бой, прославляющий Властителя земель!

Отредактировано Сондьяк (2015-01-15 21:54:10)

+2

13

♫  Ludovico Einaudi – Nightbook

Переживать потерю за потерей. Тебе, в принципе, более ничего не остается. Ты хоть раз пытался бороться за жизнь тех, кого потерял ? Сейчас самое время ... Воин.
Как бы гордо не звучало твое звание, в душе ты никакой не воин. Даже сейчас Я - твой здравый разум, кричу тебе рвать когти с этого проклятого места, но ты ослушался. Ты делаешь так постоянно. Я умываю руки, до свидания, Рамаяш.
Вдыхаешь тяжело и громко. Нависла неловкая пауза над этой землей и, кажется, слышно даже стук сердец всех присутствующих. Перед смертью не надышишься. Мысленно ты молишь Богов дать тебе силы выбраться из этого чертова места живым хотя бы Лаувейе. Тигрица стала качать силу из тех, кто привык называть себя приспешниками Их Величества. Пока его не видно и хорошо ...
—  Сомкнешь глаза, скривишь в немом крике пасть! И да полакомится Гильдия твоим мяском нежнейшим...
Ты презренно фыркаешь, а после, скривив морду в гневной гримасе, оголяешь внушительных размеров клыки, издав громогласный рев. Не в твоих интересах стоять молча, как это делали некоторые гильдийцы. Стараешься максимально сосредоточиться - их слишком много. Кроши, кроши же их головы о землю, Дитя Леса ! Плевать ты хотел на свое миролюбие. Этот мир уже прогнил. Тебе есть смысл бороться лишь за нее - ту, что прикрывал ты своей широкой грудью, не боясь принять удар и в спину.
Ты чувствуешь силу так, будто ты просто окунулся с головой в тихий омут с чертями, что плясали теперь под твоей кожей, в крови, в мозгу. Приток такой силы порой сводит с ума. Или это адреналин ? Так или иначе, ты здесь, чтобы защитить своего Лидера.
Бросается к тебе Адамант. Да, прошлая встреча тогда дала хороший урок. До прошлого момента ты никогда не встречал тех, кто зовет себя Гильдией Крови. Внезапно ты почувствовал страх. Я ведь тебе говорил убираться, пока можно было! Ты чувствуешь, что этот его бросок в твою сторону обманчив. Клыки метят в плечо, но а вот усы его явно не хотят встретить первые капли крови именно в том месте. Ты резко отскакиваешь в сторону, сохраняя между собой и Лаувейей довольно короткую дистанцию - ты должен ее охранять. Адмант оказывается близко к тебе, а ты в свою очередь спешишь сделать резкий выпад вперед, ударив передними лапами, так сказать, по велению Фартуны. Ты либо промахнешься, отпугнув от себя волка, либо вдавишь его черепушку в землю. Снова издаешь рев, гудение, шипение, да все, что угодно, лишь бы сбить любые сигналы Адаманта своим вассалам. Ты все же промахиваешься. Не только физически, но и умственно... Даешь себе волю сделать резкие движения в сторону волка, будто догоняя его, и в тот же момент слышишь щелканье пастью, а затем звук глухого падения. Ты обернулся - вторая твоя ошибка, - на твоего лидера уже напали. Ты упустил этот момент. Этот ход, кажется, решает все. В голове неумолимо танцует чечетку мысль о том, что уже все кончено. Ты в миг прокладываешь в своих мыслях все те картины, что будут потом. Кровь на белой и золотой шкурах, два бездыханных тела, две мертвые легенды, ты просто растерялся. Бросаешься к мудрейшей и отпугиваешь Падаль. Ты до сих пор стараешься никого не ранить. Ты так привык. Привык даже уходить от проблемы ... Привык .  Привык. Привык ... Раздумывать нет времени, ты лишь смирился с тем, что мудрейшая ранена, а спиной ты уже чувствуешь дыхание Адманта или ... кто там ? В глазах потемнело внезапно, ты не увидел.

+3

14

Лаувейя


Время ускорилось. Все вокруг закружилось вдруг и понеслось в невероятном вальсе, кружа и сметая на своем пути тигров, гильдийцев, прогнивший и оскверненный черной магией Южный лес... Лаувейя выпустила когти, как можно крепче вцепившись в землю, чтобы не закружиться вместе со всеми в этом танце кровожадного безумства. Казалось, что духи окунули ее в один из страшнейших кошмаров, теперь нужно лишь протянуть до рассвета, дождаться, когда теплый солнечный луч настойчиво проберется в пещеру и вытащит спящего из оков этого ужаса. Нет, нельзя расслабляться. Вея выдохнула, уводя лишние мысли на задний план. Голубое свечение зажглось с новой силой, лишая гильдийцев преимущества в битве. Мудрейшая все еще улыбалась, наблюдая за смятением приспешников Темного Принца. Рамаяши, мы выберемся! Только держись...
Но за всей этой суматохой, тигрица все же кое-что упустила. Подлый бросок столь отвратного ей существа оказался опаснее клыков убийц. Улыбка упорхнула с ее губ, сменившись гневным оскалом. Секундная слабость стоила белошкурой больше, чем просто кровоточащая  рана у шеи. Она потеряла связь. Голубое свечение растворилось в воздухе, словно его и не было. К несчастью, это почувствовали и гильдийцы. Короткого мгновения хватило для новой атаки черноглазых.
- Нет... - пролепетала одними губами. Воитель уже подоспел на помощь. Он не подвел. В отличие от нее, Мудрейшей, тигрицы с королевской выдержкой. Она просто не могла простить себе такого промаха. Ярость зажглась в сердце самки, больше она не позволит чувствам лишить ее внимания. Топот вражеских лап стучит прямо за спиной. Лаувейя приняла совсем юную волчицу мощным ударом когтистой лапы.
Благо, насколько вообще возможно обрадоваться такому стечению обстоятельств, остальные гильдийцы сосредоточились на Рамаяши, Мудрейшая снова пустила магию в ход. Рана на шее изрядно отвлекала, и после первого применения умений шамана было намного сложнее вновь окунуться в мир духов, но она смогла. Иначе нельзя. Стиснув зубы, превознемогая боль, страх и мрак. Где же этот злосчастный солнечный луч?

+2

15

Неописуемый огонь в глазах. Хелтон мог поклясться, что на мгновение явно стал не собой, а каким-то демоном, который не видит никаких границ. Белый волк, чье существование внезапно вызвало лишь эти эмоции. И зверю хотелось вонзить зубы ему в глотку, слышать мольбы о пощаде, но явно не желать сохранить этому волку жизнь. Как бельмо на глазу. Чего он добивался? Какие преследовал цели? Действительно ли шел к Северным, или путь вел его в пасть к Проклятому? Но ответа не было. Черный фыркнул, сплюнув. Янтарь глаз прожег картину за спиной этого грязно-белого волчары. Несколько уверенных шагов вперед. Хелтон сам не заметил, как просто пихнул незнакомца, заставляя его отступать назад… снова… Краем глаза смотрит на то, как его лапы оказываются в воде. И ему захотелось, чтобы эта самая вода унесла жизнь столь странного волка, со скелетами в шкафу.
С силой махнув хвостом, Хелтон втянул полные легкие воздуха, различая запахи. Как-то ему это совершенно не нравилось. Глаза сверкнули совсем нехорошей искрой. И он направился в сторону шума. Хм. Разум был заполнен теперь этими звуками, которые, в принципе, не должны были волновать голову этого черного зверя. Но он продолжал идти. Вода утопила тело по горло. Прохлада побежала по венам, и на какие-то доли секунд, Хелу казалось, что кровь застывает. И тело перестает слушаться, и тепло уходит. Меркзо. Волчара больше не оборачивался, чтобы проверить, как там поживает белый друг. Вдруг, идет за ним? Хах, не страшно. Черный все равно теперь видел лишь одну картину…
Интересно… Волки и Тигры… Тигры и волки… Гильдийцы?... и Дети леса… о которых ходят… что – легенды?  Да кому какая разница? Кому до этого вообще есть дело?
Оооо…..
Разум как-то отвлекся, зазвенел тысячами колокольных песен в голове. Кажется, гильдийцы никогда и не отличались справедливостью и честностью? Главное добиться цели любой ценой?
Только… Он видит, что еще немного и тигр, не видящей опасности, угодит в ловушку. И что тогда произойдет? Бренность бытия потеряет весь свой смысл? Внутренний смешок. Что даст ему спасение кошки? И есть ли смысл вообще встревать?
Но лапы все еще борются с течением. Хелтон все еще шел, раздумывая о столь мелочных вещах. Действительно мелочных…
Впрочем, союз… или… хм…
Мысли ушли. Только мощными рывками черный волк начал выбираться из воды, направляясь прямиком на волка, что действовал столь мерзким способом…
Гильдийцы
Где света нет, там торжествует тьма. Так пролей хоть чуть-чуть света. И внутренний мир засмеялся холодным, омерзительным смехом.

+4


Вы здесь » Мрачные Тени » Сюжетные квесты » Bloodstream